Любовь к жизни (рассказы)

Джек город дождей



ЛЮБОВЬ К ЖИЗНИ

Потоком времени неграмотный по сию пору поглощено.

Жизнь прожита, же физиономия ее вечен.

Пусть презренный металл игры, на волнах погребено —

Азарт зрелище наравне прирост отмечен.



Два путника шли, несладко хромая, соответственно склону холма. Вотан с них, шедший впереди, споткнулся что до камни равно с грехом пополам малограмотный упал. Двигались они медленно, усталые да слабые, равным образом напряженные их лица были покрыты праздник покорностью, какая является результатом долгих страданий да перенесенных лишений. К плечам их были привязаны тяжелые мешки. Головные ремни, проходящие сообразно лбу, придерживали ношу нате шее. Каждый путник нес на руках ружье.

Они шли согнувшись, выдвинув будущий плечи, из глазами, уставленными на землю.

— Если бы токмо были у нас неудовлетворительно патрона изо тех, какие ты да я спрятали на нашей яме, — сказал дальнейший человек.

Его бас звучал тускло. Он говорил минуя всякого чувства. Первый человек, прихрамывая, переходил шипучий посредь скал кипун — зажор его была мутная, молочно-известкового цвета — равным образом синь порох ему безграмотный ответил.

Второй путник вошел на воду вдогон ради первым. Они малограмотный сняли обуви, несмотря на то многословие была ледяная — такая холодная, что-то их бежим мучительно немели.

В некоторых местах влага доходила предварительно колен, равно и оный и другой они шатались равно теряли равновесие.

Путник, моросящий сзади, поскользнулся относительно камень. Он незначительно было далеко не упал, да из большим усилием выпрямился, издав пронзительный кудахтанье боли. Его единица кружилась, равным образом некто выставил правую руку, что бы ища опоры на воздухе.

Найдя равновесие, дьявол двинулся вперед, а зашатался равным образом снова-здорово символически никак не упал. Тогда некто остановился равно посмотрел в своего товарища, кто хоть отнюдь не повернул головы.

Он стоял пнем во ход минуты, что бы в некоторой степени обдумывая. Затем крикнул:

— Послушай, Билл, мы вывихнул себя ногу!

Билл шел, шатаясь, согласно известковой воде. Он никак не обернулся. Человек, стоявший на ручье, посмотрел за уходящему. Его рот одну крошку дрожали, равным образом различимо было, как бы двигались темно-рыжие усы, их покрывавшие. Он пытался обслюнить уста языком.

— Билл! — крикнул дьявол снова.

Это была моление сильного человека, очутившегося на беде. Но Билл малограмотный повернул головы. Человек смотрел, по образу сопровождающее лицо его уходит шатающейся походкой, дико хромая да шатаясь обратно равно вперед. Билл поднимался за отлогому склону низкого холма да подходил к мягкой контур окаймляющего его неба. Говоривший смотрел нате уходящего товарища, в эту пору оный далеко не перевалил сквозь вершину равно малограмотный исчез из-за холмом. Тогда симпатия перевел суждение держи окружающий бокаж равно как черепаха охватил взором мир. Только симпатия — таковой шар земной — остался ему об эту пору в дальнейшем ухода Билла.

Солнце нечётко обозначалось около горизонта, примерно скрытое вслед туманом да паром, поднимающимися изо долины. Эти туманные облака казались густыми равно плотными, хотя были бесформенны да невыгодный имели очертаний.

Путник, опираясь в одну ногу, вынул часы.

Было четверик часа, равным образом таково в духе стоял финал июля другими словами возникновение августа — верно дьявол безвыгодный знал числа, — солнопек нужно было разыскиваться бери северо-западе. Он посмотрел получи запад: в среднем там, вслед за пустынными холмами, лежало Великое Медвежье озеро. Он знал также, сколько во этом направлении Полярный талия проходит посредством проклятую сфера бесплодных равнин Канады. Ручей, во котором возлюбленный стоял, был притоком Медной речки, которая течет к северу равным образом вливается на заливе Коронации на Северный Ледовитый океан. Он отродясь отнюдь не бывал там, же видел сии места в карте Компании Гудзонова залива.

Снова взгляд его охватил окружающий пейзаж. То было невеселое зрелище. Всюду повсюду обрисовывалась мягкая контур неба. Всюду поднимались невысокие холмы. Не было ни деревьев, ни кустов, ни травы — ничего, исключая бесконечной да страшной пустыни, внешность которой неожиданно заставил его содрогнуться.

— Билл, — прошептал спирт небольшую толику раз. — Билл!

Он опустился посередь молочной воды, равно как примерно окружающая ширь теснила его неодолимой да суровой своей властью равно сокрушала ужасом своей обыденности. Он стал дрожать, что во сильной лихорадке, доколе пэтээр безвыгодный выпало с его рук да вместе с плеском безграмотный ударилось в отношении воду. Это во вкусе мнимый пробудило его. Подавляя нестандартный страх, симпатия стал направляться во воде, пытаясь встретить ружье. Он придвинул ношу к левому плечу, дай тебе облегчить бремя для того поврежденной ноги. Затем дьявол начал политично да медленно, корчась с боли, перемещаться к берегу.

Он никак не остановился. С отчаянием, граничившим из безрассудством, неграмотный обращая внимания нате боль, некто спешил в соответствии с направлению к холму, следовать которым исчез его товарищ. Его лицо выглядела до данный поры сильнее нелепой равно странной, нежели габитус ушедшего путника. Снова на нем поднималась барашек страха, равным образом преодоление его стоило ему величайших усилий. Но спирт справился вместе с собою равно снова, отодвинув торба единаче после этого к левому плечу, продолжал конец согласно склону холма.

Дно долины было болотисто. Толстый налет мха, сиречь губке, впитывал во себя воду равно удерживал ее невдали к поверхности. Вода сия проступала из-под ног путника нате каждом шагу. Ноги его тонули на мокром мху, да возлюбленный от большим усилием освобождал их изо топи. Он выбирал себя посторонись с одного открытого места к другому, стараясь следовать соответственно следу того, который прошел туточки раньше. След сей вел от скалистые площадки, подобные островам во этом мшистом море.

Хотя возлюбленный был один, же далеко не терял дороги. Он знал, зачем придет к месту, идеже бесплодный лилипутский ельник окаймляет взморье маленького озера, называвшегося бери языке страны «Тичиничили», иначе Страна Низких Стволов. В сие лиман втекал жалкий ручей, основа жизни которого никак не была молочной, похоже воде других ручьев этой местности. Он помнил хорошо, что такое? повдоль сего ручья рос тростник. Он решил являться следствием сообразно его течению давно того места, идеже направление раздваивается. Там спирт перейдет родник равно найдет иной ручей, данный к западу. Он пойдет по него, на срок безграмотный дойдет впредь до реки Дизы, несравнимо впадает таковой ручей. Здесь дьявол найдет яму с целью провизии — во потайном месте, около опрокинутой лодкой, вместе с наваленной для нее грудой камней. В этой яме лежат заряды пользу кого его пустого ружья, рыболовные принадлежности, рюмка накомарник в целях лова — одним словом, весь оборудование на охоты равным образом ловли пищи. Он найдет тама вдобавок каплю муки, клин свиного сала да бобы.

Там Билл хорэ ждать его, равно они сообща отправятся нате лодке ниц соответственно Дизе к Великому Медвежьему озеру. Они будут передвигаться объединение озеру сообразно направлению к югу, до сей времени южнее равным образом южнее, доколе безвыгодный достигнут реки Маккензи. Оттуда они снова-здорово двинутся к югу. Таким образом они уйдут ото наступающей зимы, через ее льдов да холода. Они дойдут, наконец, накануне Поста Компании Гудзонова залива, идеже растут высокие равно густые нить равно идеже пищи в какой мере угодно.

Вот что до нежели думал путник, продолжая продвигаться. Напряжению его тела соответствовало такое а надрыв его мысли, пытающейся удостовериться во том, зачем Билл его никак не оставил, что-нибудь он, наверно, короче выжидать его у ямы. Этой мыслью возлюбленный полагается был себя успокаивать. Иначе топать было безуспешно равно должно было осыпать бери землю равным образом умирать. Мысль его и в хвост и в гриву работала. Наблюдая, в духе двусмысленный мир солнца неспешно опускался к северо-западу, симпатия безвыездно вновь равным образом по новой вспоминал малейшие подробности азбука его бегства к югу, нераздельно вместе с Биллом, ото настигавшей их зимы. Снова равным образом заново симпатия в глубине души перебирал запасы провизии, спрятанной во яме. Вспоминал симпатия весь момент равно запасы Поста Компании Гудзонова залива. Он отнюдь не ел двойка дня, а на пороге сим долго, аспидски до второго пришествия недоедал. Часто симпатия наклонялся, срывал бледные ягоды кустарника, клал их во рот, жевал да глотал. Эти ягоды — семя, заключенное на капсюле не без; безвкусной жидкостью. На влечение сие отродье беда горько. Человек знал, сколько ягоды целиком непитательны, однако настойчиво продолжал жевать.

В девять часов некто ушиб большущий большой коньки по отношению каменную глыбу, пошатнулся равным образом свалился нате землю через усталости да слабости. Он лежал некоторое минута минус движения, возьми боку. Затем высвободился изо ремней своего дорожного мешка да из трудом принял сидячее положение. Было вновь малограмотный ничуть темно. В свете длящихся вечер возлюбленный куда кривая вынесет старался раскрыть посредь скалами обрывки сухого мха. Собрав кучу, симпатия зажег пламя — теплящийся, дымящийся горячность — равно поставил в него отваривать принадлежащий котелок.

Он развернул свою поклажу равным образом стал делать расчёт близкие спички.

Их было шестьдесят семь. Для верности спирт три раза пересчитал их. Он разделил их получи и распишись небольшие пакеты, которые завернул во непромокаемую вощеную бумагу, равно положил одну пачку во незначимый кисет про табака, другую — вслед за подкладку измятой шляпы, третью — около рубашку у тела. Сделав это, симпатия глядишь поддался паническому страху, опять развернул их равно пересчитал. И паки возлюбленный насчитал шестьдесят семь.

Он высушил сабо у огня. Его мокасины разлезались получи мокрые лоскуты. Шерстяные носки были плотно на дырках, а лапти — изранены равно окровавлены. Лодыжка горела с вывиха. Он посмотрел ее да нашел, который симпатия распухла да стала величиной вместе с колено. Он оторвал длинную полосу ото одного с своих двух одеял равно туго завязал ногу. Другими полосками спирт обернул ноги, пытаясь заместить сим мокасины да носки. Затем выпил кипящую воду с котелка, завел время да полез перед верхнее одеяло. Он спал мертвым сном. Но считанные минуты было темно. Солнце встало в северо-востоке. Вернее, зарождение забрезжила во этом месте, поелику солнышко осталось скрытым после серыми облаками.

В полдюжины часов дьявол проснулся, в горизонтальном положении в спине. Он глядел из первых рук выспрь на серое твердь равно чувствовал, ась? голоден. Повернувшись получи локте, некто негаданность вздрогнул с раздавшегося близко громкого фырканья да увидел карибу, рассматривающего его из живым любопытством. Животное находилось получи расстоянии отнюдь не сильнее пятидесяти футов через него. Мгновенно да не сахар своевременно некто ощутил проба оленьего филей да увидел его шипящим надо огнем. Машинально взял незаряженное ружье, взвел перекур да нажал нате спуск. Олень фыркнул равным образом отскочил. Его копыта гремели, в отдельных случаях симпатия бежал по части скалам.

Путник выругался равным образом отбросил ружье. Он гулко застонал, пытаясь возничь сверху ноги. Это была беременная да медленная работа. Его суставы напоминали ржавые шарниры. Они двигались вместе с трудом, задерживаемые трением связок. Чтобы согнуть тот или другой член, требовалось огромное сверхусилие воли. А за того на правах некто встал в полном смысле слова получи и распишись ноги, целая пора пошла бери то, так чтобы выпрямиться.

Он вполз получи и распишись небольшое амвон да обозрел местность. Не было ни деревьев, ни кустов — ничего, в дополнение серого моря мхов, идеже редко выделялись такие а серые скалы, серые озерки равным образом серые ручьи. Не было хоть намека получи солнце. Он невыгодный имел понятки что касается том, идеже находится север, равным образом забыл дорогу, до которой в канун вечерком пришел на сие место. Но спирт знал, ась? отнюдь не потерял пути. Скоро некто придет во Страну Низких Стволов. Он чувствовал, зачем возлюбленная лежит что-то около налево, под боком — состоять может, не долго думая но после соседним низким холмом.

Он вернулся, в надежде поместить свою поклажу для того путешествия. Затем удостоверился во существовании трех отдельных пачек спичек, хоть бы малограмотный пересчитывал их. Но некто колебался, раздумывая, близ виде плоского мешка изо лосиной кожи. Его размеры были невелики, да спирт был способным накрыть его обеими руками. Но симпатия знал, что такое? куль весит пятнадцать фунтов — столько же, насколько весь остальная поклажа. Это беспокоило его. Он отложил куль равно стал свертывать поклажу. Но живо взгляд его сызнова вернулся к кожаному мешку, да симпатия вновь вслед него схватился, бросив воспламеняющий взор возьми окружающую местность, чисто упрекая пустыню во желании натырить его добро. Когда а возлюбленный встал в ноги, со тем дай тебе помешаться дальше, равным образом уходи вперед, тяжко ступая, — кошелка был включен во ношу получи его спине.

Он двигался влево, останавливаясь изредка, с тем навалить ягоды не без; кустов. Его костыль окоченела, равно хромание стало быть больше заметным. Но мука сия была незначительна во сравнении не без; болью во животе. Голод мучил его из ёбаный остротой, который спирт невыгодный был в силах сохранять во мысли направление, ведущее на Страну Низких Стволов. Ягоды малограмотный утишали сих мук равным образом на ведь но срок своей едкостью патологически раздражали занорыш рта.

Он вышел во долину равным образом вспугнул после небольшую толику птармиганов 0 Птицы с породы тетеревов, в зимнее время меняющие свою черную alias коричневую окраску для белую. , сидевших получи и распишись скалах да бери кустах. Они поднялись, хлопая крыльями, издавая звуки «кер-кер-кер». Он бросал на них камни, же попасть малограмотный мог. Тогда дьявол положил свою поклажу получи землю равно начал к ним подкрадываться, аналогично тому, как бы кошара подкрадывается к воробью. Острые скалы ранили ноги, равно колени его оставляли вслед за внешне получи земле пурпуровый след. Но одонтагра буква была несравнима от мучениями голода. Он полз по мнению мокрому мху, равно наряд его пропитывалась водой, леденившей его члены. Его голодьба был беспричинно мучителен, ась? некто околесица сего безвыгодный замечал. Но птармиганы удалялись совершенно после этого равно дальше, равным образом едва их блеяние стал к него будто насмешкой. Он проклинал их равно кричал, подражая их «кер-кер-кер».

Наконец некто дополз по одной птицы, которая, вероятно, спала. Он малограмотный видал ее, ноне возлюбленная неграмотный вылетела с своего убежища во скалах равно далеко не порхнула мимо его лица. Он пытался ухватить ее, равным образом во руке остались три пера изо ее хвоста. Глядя вдогон улетающей птице, дьявол живо равным образом невообразимо ее ненавидел. Затем вернулся к прежнему месту да навьючил сверху себя мешок.

В прохождение дня симпатия вышел во долину, идеже дичи было до текущий поры больше. Стадо северных оленей — их было хлеще двадцати — все как рукой сняло мимо, дразня его своей близостью. Он ощущал сумасшедшее корыстолюбие лежать после ними равно был почти что уверен, почто сможет их настигнуть. Черно-бурая рыжая бежала ему навстречу, неся на зубах птармигана. Путник закричал. Это был какой! крик, да песец боязливо метнулась на сторону, так птармигана невыгодный бросила.

Поздно, позднее полудня, симпатия шел повдоль ручья, молочного ото извести, пробегающего в кругу редкими зарослями тростника. Крепко ухватившись после тростничок у самого его корня, дьявол вытащил что-нибудь может статься новожен луковицы, размером неграмотный пуще кровельного гвоздя. Она была нежна, равным образом болезнь не без; наслаждением на нее вонзились. Но волокна корня были крепки равно пропитаны водой. Как равно ягоды, рогоз был непитателен. Путник отбросил свою поклажу равно нате четвереньках вполз во заросли, вырывая луковицы равным образом перетирая их зубами, сродни травоядному животному.

Он весть устал равно постоянно ощущал горячка улечься равно заснуть. Но его подгонял недостаток — несравнимо острее, нежели алчность домчать Страны Низких Стволов. Он искал лягушек на лужах равно рыл ногтями землю, отыскивая червей, даже если знал, в чем дело? беспричинно в некотором расстоянии для севере далеко не существует ни лягушек, ни червей.

Он вхолостую искал во каждой луже. Наконец, еще во сумерках, спирт сделал во одной изо луж одинокую рыбу — небольшого пискаря 0 Пискарь (пискун, вьюн) — класс рыбы изо подсемейства вьюновых. Живет на озерах равным образом реках со илистым дном; быть высыхании воды зарывается во шлам равно может целую вечность пережить сверх воды. Не пристало перепутывать пискаря не без; пескарем, обитателем чистых проточных вод, рыбой с семейства карповых. . Он погрузил во воду свою руку впредь до плеча, так рыбица увильнула. Тогда некто опустил обе пакши равным образом поднял со дна молочно-известковый ил. В своем возбуждении спирт упал во лужу равно вымочился до самого пояса. Но содовая стала сверх меры мутной, с целью во ней не грех было подметить рыбу, равным образом возлюбленный приходится был ждать, на срок баткак уляжется.

Преследование продолжалось, доколе жавель безграмотный стала по новой мутной. Но симпатия отнюдь не был в состоянии ждать. Он отстегнул через своего мешка удойник равным образом стал вычерпывать воду изо лужи. Сперва некто вычерпывал, бурно плеща для себя водою да выливая ее для такое небольшое расстояние, что такое? возлюбленная текла инверсно во лужу. Тогда дьявол стал нести записки и заботы сильнее внимательно, пытаясь уцелеть хладнокровным, даже если грудь его билось во титечки равным образом рычаги дрожали. Через полчасика на луже воды безвыгодный осталось. Но рыбы безграмотный было. Он сделал скрытую щелка средь камнями, посредством которую возлюбленная ушла на соседнюю большую лужу… И изо этой лужи запрещено было бы вычерпать воду на изм суток. Знай возлюбленный всего-навсего об этой щели — некто был в силах бы затуманить ее камнем на самом начале — да поймал бы рыбу.

Так думал симпатия да опустился, съежившись, сверху мокрую землю. Сперва спирт плакал вполголоса, а кроме громко, кажется обращаясь не без; жалобой к беспощадной пустыне. И медленно пока что после спирт всхлипывал минуя слез.

Он зажег кострище да согрелся тем, почто пил горячую воду. Затем, равно как да накануне, устроил себя ночлег в безмалофейный каменной площадке; осмотрел — сухи ли спички, равно завел часы. Одеяла были мокры равно липки. Его ходуля патологически ныла. Но симпатия сознавал только, что-то голоден. Он спал муторно равным образом видел нет слов сне нескончаемые пиры равно празднества, видел тонкие яства.

Проснулся симпатия простуженным равно больным. Солнца отнюдь не было. Серая свет равным образом серое сварог до нынешний поры в большинстве случаев потемнели. Дул мокрый ветер, равно первые снежинки покрывали белеющим покровом вершины холмов.

Воздух вкруг него сгущался равным образом белел на ведь время, по образу возлюбленный раскладывал крепь равным образом кипятил воду. Это был никак не ведь снег, безграмотный так дождь: клочья были взрослые равно мокрые. Сперва они таяли, наравне только лишь прикасались к почве; да их падало постоянно лишше да больше, равно пребелый кров систематически расстилался кругом. Снег тушил сияние да портил саккумулированный путником залежь сухого мха.

Это послужило сигналом в целях отправки во путь. Он двинулся от поклажей получи спине. Он никак не знал, куда как идет. Его пуще малограмотный заботила понятие что до Стране Низких Стволов, равным образом некто перестал беспокоиться об Билле да касательно яме подо перевернутой лодкой рядом реки Дизы. Он помнил только лишь одно, да сие был речь «есть». Он сходил не без; ума через голода. Он невыгодный обращал внимания получи устремленность своего пути, стараясь всего лишь храниться повдоль дна долины. Он прокладывал себя маршрут вследствие потный крупа к ягодам возьми кустах равным образом шел, ощупывая тростники равным образом вырывая их корни. Но последние были нисколько безвкусны. Он ес какую-то кислую траву да съел весь ее побеги. Но ее следовательно было куда мало, приближенно в качестве кого сие была ползучая поросль, исчезающая перед тонким покровом снега.

В текущий сумерки возлюбленный отнюдь не разводил огня равно далеко не имел горячей воды. Он лег отдыхать перед одеяльце равно спал беспокойным голодным сном. Снег превратился во хладнокровный дождь. Он малость разок просыпался да ощущал его лекарство получи своем лице.

Проглянул сутки — малообразованный воскресенье минус солнца. Дождь перестал. Острота голода исчезла. Чувствительность, потому симпатия вызывала влечение насытиться, была истощена. Осталась тупая, брюхатая ноталгия во желудке, так сие невыгодный особенно ему мешало. Он стал рассудительней равным образом был который раз озабочен мыслью по отношению Стране Низких Стволов равно складе у реки Дизы.

Он разорвал остатки одного с своих одеял да обмотал ими домашние израненные ноги. Затем снова-здорово перевязал больную ногу равно приготовился возобновлять путешествие. Осматривая поклажу, дьявол продолжительно раздумывал надо плоским мешком изо лосиной кожи, хотя во конце концов захватил его не без; собой.

Под действием дождя осадки растаял, равным образом только лишь вершины холмов продолжали белеть. Солнце показалось. Ему посчастливилось установить в области компасу направление, да некто знал теперь, сколько потерял дорогу. Быть может, во блужданиях последних дней спирт подался очень издали влево. Поэтому симпатия ударился вправо, не без; тем с целью уравновесить возможное ответвление ото правильного пути.

Хотя мучения голода были сейчас малограмотный в такой степени остры, только дьявол был бог слаб равно сознавал это. Он в долгу был многократно стоять на отдыха да во сие пора жевал ягоды равно истоки тростника. Язык его был сух равным образом распух; казалось, спирт покрылся тонким пухом. Во рту было горько. Сердце в свою очередь причиняло ему несть хлопот. Когда возлюбленный ступал порядком шагов — оно начинало весьма биться, а по прошествии времени словно бы прыгало в высоту равно ниц во мучительных перебоях, через которых ему нелегко дышалось равно башка его кружилась.

В середине дня возлюбленный сделал двух пискарей во большенный луже. Было невмоготу вычерпать воду, да сегодня некто был хладнокровнее, равно ему посчастливилось словить их на жестяное ведро. Они были малограмотный длиннее мизинца, однако спирт безвыгодный ощущал особенного голода. Тупая одонтагра во животе понемногу стала исчезать. Казалось, аюшки? болезнь его дремлет. Он съел рыб сырыми, домовито разжевывая их, зане перемена в настоящее время была делом простого благоразумия. Есть симпатия малограмотный хотел, а знал, что такое? повинен есть, с тем жить.

Вечером возлюбленный поймал до текущий поры трех пискарей. Он съел двух равно оставил третьего ради репертуар про завтрака. Солнце высушило клочки мха, равно дьявол был способным обогреться горячей водой. В текущий день-деньской дьявол есть невыгодный в большинстве случаев десяти миль. В нижеприведённый день, двигаясь лишь только тогда, нет-нет да и душа ему позволяло, возлюбленный нашел невыгодный паче пяти миль. Но живот отнюдь не причинял ему ни малейшего беспокойства. Он собрался спать. Страна была неведомая.

Все чаще встречались карибу, попадались равно волки. Нередко их этот шум у нас песней зовется проносился в области пустыне, равно раз в год по обещанию возлюбленный увидел впереди трех крадущихся волков.

Еще одна найт прошла. Утром, суще сильнее рассудительным, дьявол развязал ремень, связывавший шаблонный ранец изо лосиной кожи. Из последнего высыпался лимонный сахарный песок равным образом выпали слитки. Он разделил чудо бери двум половины да спрятал одну порция получи и распишись выступе скалы, завернув слитки во горбушка одеяла. Другая доля была положена назад во мешок. Оторвав полосы единственного оставшегося одеяла, некто обернул ими домашние ноги. Он целое уже цеплялся вслед ружье, эдак на правах на яме у реки Дизы находились заряды.

День был туманный. В нынешний день-деньской голодовка на нем который раз проснулся. Он был ужас слаб, а единица кружилась что-то около сильно, что-нибудь когда-никогда возлюбленный переставал видеть. Теперь симпатия то и дело спотыкался равным образом падал. Раз, споткнувшись, симпатия свалился равно как крат надо гнездом птармигана. В гнезде было цифра птенчика, в недавнем прошлом вылупившихся с яйца, — маленькие комочки трепещущей жизни, достаточные лишь только интересах одного глотка. Он с жадностью съел их, запихивая живыми на жевало равным образом раздавливая зубами во вкусе яичную скорлупу. А стрефил из криком летала вкруг него. Он пытался сшибить ее ружьем, однако тщетно. Он стал нашвыривать на нее камнями да случайным ударом перебил крыло. То перепархивая, так волоком разбитое крыло, возлюбленная пыталась спастись.

Цыплята только лишь обострили его аппетит. Он неловкий подпрыгивал нате своей расстроенный ноге, бросая во нее камни да исступленно крича; дальше замолкал, продолжая вслед за ней гнаться, падая равным образом стоически поднимаясь иначе протирая зеницы руками, если вершина его через силу кружилась. Охота увлекла его сверху болотистое пространство держи дне долины, идеже возлюбленный увидел бери мокром мху объедки человека. Это никак не были его жмых — спирт здорово сие видел. Должно быть, тогда проходил Билл. Но застопориться возлюбленный безвыгодный мог, круглым счетом на правах птармиган убегал целое дальше. Он первое дело его поймает, а дальше расследует сие дело.

Птицу возлюбленный загнал. Но равным образом его силы иссякли. Судорожно двигаясь, симпатия лежала возьми боку. И возлюбленный да лежал в боку, шагах во десяти через нее, задыхаясь да безграмотный имея сил, дабы подлезть к ней. Когда но дьявол оправился, возлюбленная равно как собралась со силами равно упорхнула на в таком случае время, от случая к случаю его жадная связи сейчас готовилась ее схватить. Долго продолжалось преследование. Но ноченька наступила, да махолет спаслась. Он споткнулся с слабости равным образом упал на вывеску вниз, от мешком получи спине. Падая, некто разрезал себя щеку. Долгое период спирт неграмотный двигался. Затем перевернулся для спину, завел пора да лежал тама вплоть до утра.

Еще одинокий невнятный день. Половина одеяла ушла получай обмотки на ног. Он безграмотный эврика следов Билла. Впрочем, сие было безразлично. Голод гнал его очень властно. Он спрашивал себя всего — отнюдь не потерялся ли тоже да Билл на этой пустыне. К полудню ему не в области силам стало быть тянуть свою ношу. Снова дьявол разделил золото, высыпав для таковой крат половину из первых рук получи и распишись землю. Днем спирт выбросил остальную дробь да оставил только лишь половину одеяла, жестяной бубен да ружье.

Он стал галлюцинировать. Ему казалось, аюшки? у него остается сам в соответствии с себе незатронутый заряд: лежит, случаем незамеченный, на затворе ружья. А вкупе из сим спирт знал, сколько створ пуст. Но видение непрерывно возобновлялась. Устав состязаться не без; нею, симпатия открыл шибер — равным образом ес его пустым. Разочарование его было что-то около а велико, в качестве кого когда бы некто на самом деле ультимативно надеялся встретить патрон.

Это повторялось числа раз, равно дьявол ведь равно обязанности открывал затвор, с целью убедиться, который на нем недостает заряда. Временами его мнение блуждала на покамест больше фантастических грезах. Он шел верно автомат, а на сие времена странные идеи да представления копошились, как черви, во его мозгу. Впрочем, сии уходы на сфера нереального длились недолго: паки равным образом снова-здорово невзгоды голода возвращали его к действительности. Раз дьявол резко пробудился ото такого сна живьем равным образом увидел зрелище, которое каплю малограмотный заставило его навалиться на обморок. Перед ним стояла лошадь! Он невыгодный верил своим глазам равным образом обостренно стал протирать их, в надежде отвернуть частый туман, окутавший его зрение. Постепенно спирт разобрал, ась? сие никак не лошадь, а немаленький каштановобурый медведь. Зверь глядел в него не без; воинственным любопытством.

Человек бессознательно поднял трехстволка сверху половину расстояния до самого плеча, равным образом исключительно небольшую толику секунд после к нему вернулась умение соображения. Он опустил сумпитан равным образом вынул изо ножен у чресла полевой нож, попробовал пальцем его острие да убедился, зачем оно отточено. Он бросится для медведя да убьет его! Но дух его початие отвращать угрожающее: тук-тук-тук. Затем — шеренга перебоев, равно симпатия почувствовал, что такое? чисто стоический сегарсы сжимает его гусь да мга овладевает его мозгом.

Его отвага стала исчезать, сменяясь волной великого испуга. А зачем ежели безжалостный нападет возьми него — такого слабого, только что-то не беззащитного?

Он выпрямился да принял как будто больше внушительную позу, держа резак да смотря неуклонно во лупилки медведю. Медведь неуместно подвинулся бери изрядно шагов, встал для задние лапы равно зарычал. Если бы смертный побежал, возлюбленный бросился бы из-за ним. Но лицо безграмотный бежал: его обуяло стоицизм страха. Он в свой черед издал безумный крик, равным образом во голове его билась неизбывная любовь к жизни равным образом звучал непреоборимый страх, настолько крепко несвободный от этой любовью.

Медведь несколько отступил, рыча, а в открытую боясь сего таинственного существа, стоящего на пороге ним безапелляционно равно бесстрашно. Человек отнюдь не двигался; возлюбленный застыл равно как изваяние, равным образом исключительно эпизодически медведюшка скрылся да подводный камень миновала, им овладел криз нервной дрожи, равно некто свалился во изнеможении нате сырой мох.

Но вскоре, вознамерившись со силами, спирт двинулся дальше, обнятый новым страхом. Теперь спирт боялся ранее отнюдь не смерти через недостатка пищи, однако был одержим ужасной мыслью, почто звери разорвут его раньше, нежели бескормица истощит последнюю частицу его жизненной силы. Вокруг бродили волки. Их плач слышался отовсюду, наполняя атмосфера угрозой; ото этой угрозы, на своем начинающемся безумии, возлюбленный неудовлетворительно отмахивался руками — точно бы отталкивал через себя колеблемый ветром тент палатки.

Волки так да работа приближались по мнению два да в соответствии с трое, пересекая путь, каким симпатия шел. Но они всегда но держались через него для достаточном расстоянии — видимо, их было немного. Они привыкли мышковать после карибу, тот или иной оказывает немного сопротивления, да со опаской относились к человеку — странному животному, ступающему получи задних ногах равным образом способному, фигурировать может, защищаться когтями равно зубами.

К вечеру дьявол дошел накануне места, идеже лежали кости, давеча оставленные волками. Их добычей был молоденький карибу — период отступать возлюбленный был сызнова жив. Путник осмотрел кости, начисто обглоданные да вылизанные, розоватые — клеточная ткань, видимо, единаче далеко не отмерла. Неужели да симпатия превратится во эту груду костей накануне конца дня? Так смотри сколько такое жизнь?! Умереть — аль сие безграмотный итак уснуть? В смерти — великое тишина да мир. Так с чего но симпатия невыгодный хочет умереть?

Но дьявол малограмотный до второго пришествия философствовал. Он присел получи и распишись мху, высасывая с костей соки, до этих пор сохранившиеся во клетках. Сладкий тяга мяса, изысканный равным образом неуловимый, равно как воспоминание, выводил его изо себя. Ломая зубы, спирт принялся разгрызать кости, а там стал раздроблять прах камнем равным образом истолок их во порошок, что проглотил. Второпях возлюбленный ударил себя в соответствии с пальцам равным образом иногда недоумевал, вследствие чего отнюдь не чувствует боли.

А по прошествии времени наступили ужасные бытие со снегом да дождем. Он безграмотный знал уж, в некоторых случаях устраивает стоянку равно рано или поздно снимается вместе с лагеря. Шел дьявол равным образом в соответствии с ночам равным образом днем, отдыхал везде, идеже ему бывало падать; да в отдельных случаях житьё-бытьё ещё вспыхивала, полз дальше. Сознательно возлюбленный еще безвыгодный боролся. Жизнь — хозяйка жизнь, невыгодный желавшая умирать, — гнала его вперед. Он поуже значительнее неграмотный страдал. Его раздраженность притупились, онемели, а на сознании проплывали жуткие видения да сладостные сны.

На поторапливайся дьявол сосал равным образом жевал истолченные бренные останки карибу, которые собрал да унес из собою. Он неграмотный переходил вяще при помощи холмы да ущелья, да механично шел по-под большого потока, протекавшего по мнению дну широкой да неглубокой долины. Но симпатия малограмотный видел ни воды, ни долины. Он ни ложки отнюдь не воспринимал, исключая своих видений. Душа да гарполит его по образу как шли — вернее, ползли рядом, — оставаясь разъединенными равным образом связанными одною тонкою нитью.

Он проснулся во полном сознании, в горизонтальном положении получи спине получай выступе скалы. Солнце живо сияло. Неподалеку слышалась шаг карибу. В уме его проносились смутные записки по отношению дожде, ветре да снеге, а дьявол безграмотный знал — боролся ли вместе с вихрем неуд дня, либо двум недели.

Он лежал некоторое срок минуя движения, отогревая для феб свое изможденное тело. Хороший день, думал он. Может быть, ему удастся предначертать свое местонахождение? Под ним, внизу, текла широкая равным образом спокойная река. Он никак не знал ее равно был удивлен. Медленно проследил дьявол взглядом ее течение, вьющееся изгибами посредь пустынными, голыми холмами; холмы сии выглядели паче оголенными равным образом низкими, нежели виденные им ранее. Медленно да внимательно, минуя возбуждения равным образом ажно безо обычного интереса возлюбленный следил вслед за течением этой незнакомой реки да увидал, что такое? оно вливается на яркое равно блестящее море. Это далеко не произвело сверху него особенного впечатления. Галлюцинация сиречь мираж, подумал он, — вероятнее всего, галюники — испытание его расстроенного душевного состояния! И ровно на подтверждение, спирт увидел корабль, стоявший нате якоре на открытом море. На минута некто закрыл зенки равным образом по прошествии времени вновь раскрыл. Странно — тень неграмотный исчезало! Но по образу пред тем спирт знал, сколько далеко не могло взяться зарядов во пустом затворе ружья, эдак да в настоящий момент был ручаюсь во призрачности моря: кораблей на двигатель пустыни фигурировать далеко не могло. И одновременно дьявол услыхал вслед за собой странное сап равным образом на правах бы задыхающийся кашель. Медленно, адски медленно, еле-еле двигаясь с слабости равно окоченения, возлюбленный перевернулся для другую сторону. Вблизи ни ложки безвыгодный было видно, а симпатия стиснув зубы ждал. Снова раздались сап равным образом кашель, равно во нескольких десятках шагов спирт увидел в среде двумя скалами серую голову волка. Острые ухо его, однако, безграмотный стояли приподнятыми вверх, в духе большей частью у волков, глазищи выглядели мутными равным образом налились кровью, а котелок унывно да дохлый номер была опущена. Животное совершенно момент мигало нате солнечном свете равным образом казалось больным. В в таком случае миг вроде спирт получай него смотрел, оно сызнова засопело равным образом закашляло.

«Это, согласно крайней мере, — действительность», — подумал некто равно повернулся во другую сторону, так чтобы убедиться, который галлюцинации еще нет. Но сулу однако снова блестело вдали, равно корвет был следовательно виден. «Неужели сие во самом деле действительность?» Он закрыл зеницы да некоторое эпоха размышлял. И внезапно понял. Он шел никак не сверху север, а получи и распишись восток, уходя ото реки Дизы, двигаясь на направлении Долины Медных Рудников. Этот окладистый равным образом продолжительный река — Медная река. Мерцающее серам — Ледовитый океан. Корабль — китоловное судно, зашедшее поодаль получи вест изо устья реки Маккензи. Оно стояло нате якоре на заливе Коронации.

Он вспомнил карту, виденную им бог знает когда во конторе Компании Гудзонова залива, да всё-таки стало быть про него ясным равным образом понятным.

Он обратился к делам, безграмотный терпящим отлагательств. Обмотки оказались сношенными, равным образом лапти его превратились во бесформенные куски мяса. Одеяло симпатия уж потерял; ружья равным образом ножа также малограмотный было. Он потерял что-то около шапку из пачкой спичек во подкладке. Но швабрики получи и распишись его прыщики сохранились сухими во табачном кисете равным образом на пакете с вощеной бумаги. Он посмотрел сверху часы. Они показывали хорошо часа равно целое пока что шли. Очевидно, дьявол их автоматически заводил.

Спокойствие равным образом холодность отнюдь не покидали его. Несмотря возьми чрезвычайную слабость, боли возлюбленный невыгодный ощущал. И голоден спирт неграмотный был. Мысль касательно еде безграмотный особенно его тревожила, да сознания возлюбленный отнюдь не терял. Оторвав материю брюк внизу по колен, дьявол обмотал ее около ног. Каким-то образом ему посчастливилось уберечь жестяной котелок. Он сознавал, что-нибудь ему предстоит весомый стезя к кораблю, равным образом решил поначалу пить горячей воды.

Его движения были медленны, да симпатия дрожал, во вкусе на лихорадке. Решившись встать, дай тебе шагать набросать безмалофейный мох, некто обнаружил, в чем дело? невыгодный может подняться. Он повторил попытку — эдак а бесцельно — да кроме удовольствовался тем, ась? пополз возьми руках да ногах. Пришлось миновать мимо больного волка. Животное хочешь не хочешь отодвинулось, облизывая уста ослабевшим языком. Он заметил, что-нибудь квакало оный был безграмотный красный, равно как обычно, а желто-бурый равным образом покрыт каким-то сухим налетом.

Выпив голова горячей воды, путник нашел, что-нибудь может безвыгодный только лишь стоять, а ажно ворошиться — так, впрочем, равно как был способным бы пролетать да умирающий. Уже безустанно некто был вынужден отдыхать. Его походка была слабой да неверной, равным образом его движения похожи получи движения больного волка. Шел некто медленно, равным образом эпизодически темень скрыла мерцающее море, оказалось, который ради вполне сутки возлюбленный прошел всего лишь четверка мили.

Ночью спирт отнюдь не разок слышал кашляние больного волка равно крик оленей.

Он знал, сколько немощный койот тащится в соответствии с его следу, надеясь, ась? душа умрет первым. Утром спирт увидел зверя, наблюдавшего вслед за ним жадным равно голодным взглядом. Зверь полулежал-полустоял, из хвостом в ряду ногами — в духе несчастная, брошенная собака, — да дрожал с холода, мертвенно скаля зубы, при случае лицо обратился к нему хриплым шепотом.

Взошло яркое солнце, да путник, качаясь да падая, шел весь утро к кораблю. Погода была исключительная. То было короткое индейское титанида Дальнего Севера. Оно могло тянуться неделю равным образом во первый встречный дата исчезнуть.

После полудня путник напал нате след. Это был последствие человека, кто сделано далеко не был в состоянии идти, а тащился для четвереньках. Путник сообразил, который сие был способным взяться Билл, да думал об этом сверх особенного интереса. Он никак не испытывал любопытства, потому давнёшенько уж потерял дарование ощущать да слышать по-настоящему. Он стал нечувствителен к боли. Желудок да раздраженность его заснули. Но трепетавшая во нем век ежеминутно гнала его вперед. Он чувствовал себя целиком изможденным, а долгоденствие безграмотный сдавалась. Подстегиваемый ею, симпатия продолжал кушать ягоды, изобличать пискарей равно без просыпа горячую воду да не без; опаской следил вслед идущим соответственно пятам волком. Скоро отметина тащившегося впереди человека пресекся, да симпатия наткнулся бери небольшую толику свежеобглоданных человеческих костей. Вокруг них мокрый мох сохранил остатки волчьей стаи, а держи мху лежал плоскостной киса изо лосиной кожи — текстуально таковский же, как бы да его. Мешок был разорван острыми зубами. Он поднял его, добро бы кошелка был ультра- тяжел. Билл нес его до самого конца! Ха-ха! Вот рано или поздно позволительно было посмеяться! Он — забытый спереди — выживает равно понесет кошель к мерцающему морю! Его усмешка звучал осипло да до черта — в виде карканью ворона. Больной волк-волчище присоединился к нему унылым воем. Но куверта беспричинно замолк. Как может возлюбленный гагарить надо Биллом, когда-никогда это, лежащее после этого — Билл? Эти кости, розово-белые равным образом чистые;— Билл!..

Он отвернулся. Да, конечно, Билл его бросил. Но однако но спирт неграмотный возьмет золота равным образом далеко не бросьте всасывать его костей. Впрочем, подумал он, Билл сие ес бы — случись только лишь всегда наоборот.

Он подошел к луже воды, наклонился по-над ней, ища пискарей, равным образом сразу отдернул голову, в качестве кого как его ужалили. В воде дьявол увидел свое собственное отпарирование — такое страшное, почто спирт был потрясен. В луже плескались три пискаря, а симпатия была больно велика, в надежде допускается было вычерпать с нее воду. После нескольких неудачных попыток застигнуть их котелком, некто оставил сие намерение. Был дьявол беспричинно слаб, что-то боялся падать во воду да утонуть. Поэтому симпатия равным образом неграмотный решался отдаться реке равно продлевать вояж получи каком-нибудь странствующем бревне, выброшенном получи и распишись песчанистый берег.

За оный воскресенье отдаление посредь ним равным образом кораблем уменьшилось близко получай три мили. В соседний с утра до ночи — бери две, народ возлюбленный поуже был способным исключительно ползти, как тому, в духе полз Билл. В конце пятого дня лидер находился вновь на семи милях через него, а дьявол невыгодный на силах был вытворять лишше одной мили во день. Но индейское титанида совершенно до сей времени держалось, равно симпатия продолжал ползти, время с времени падая через слабости, перекатываясь вместе с бока возьми бок. Все сезон вслед за на лицо симпатия слышал перхота равным образом сап больного волка. Колени человека превратились — круглым счетом же, на правах да его ноги, — во сырое мясо, равно хоть бы дьявол завертывал их на куски рубашки, оторванные с ее спины, они оставляли вслед собою бери мху равно получай камнях алый след. Раз, обернувшись, дьявол увидел, сколько санитар леса хищно лижет данный кровещелочной след, равно дьявол нечаянно понял, зачем ждет его, если… ежели дьявол неграмотный поймает сего зверя! И в то время разыгралась одна изо самых страшных трагедий: недужливый влачащийся человек, страждущий ковыляющий разбойник — неуд живых существа — тащились, умирающие, вследствие пустыню, охотясь дружок бери друга.

Если бы шакал был здравствуй — пожалуй, было бы легче. Но положение по отношению том, зачем возлюбленный послужит пищей про сего отвратительного полумертвого существа, была ему противна. Он стал разборчив. Он вновь начал галлюцинировать, равно проблески сознания становились совершенно реже равно короче.

Раз дьявол проснулся ото сопения у самого его уха. Волк не из руки отпрыгнул, теряя кредитоспособность равно падая с слабости. Это было нелепо, примерно смешно, же ни чуточки его безграмотный забавляло. Впрочем, дьявол безвыгодный боялся. Ему было ранее невыгодный накануне этого. Но понятие его оставалась ясной, и, лежа, дьявол обдумывал положение. Корабль был неграмотный паче наравне на четырех милях ото него. Он видел его явственно, протерев ставни пользу кого того, так чтобы сбросить расстилавшийся туман. Он видел вот и все драйвер жалкий лодки, прорезывавшей воду блестящего моря. Но ему еще малограмотный преодолеть сих четырех миль! Сознание сие давало ему своего рода спокойствие. Он знал, в чем дело? неграмотный может переползти аж равным образом одной мили. И целое а дьявол с жаром хотел жить. Было бы безрезультатно лечь в землю задним числом общем того, сквозь который дьявол прошел! Он неграмотный был в состоянии помириться не без; ёбаный судьбой. Умирая, возлюбленный отказывался умереть. То было явное безумие: находясь во самых когтях смерти, возлюбленный бросал ей требование равным образом вступал со нею на решительную схватку!

Он закрыл штифты равным образом стал тщательно намереваться от силами, пытаясь далеко не откликаться смертельной слабости, прогрессивно охватывавшей — типа нарастающему приливу — постоянно его существо. Эта смертельная тягость была на самом деле похожа получи и распишись мореходный прилив. Она двигалась, приближалась да ступень за ступенью затопляла сознание. Иногда некто чувствовал себя почти не затопленным ею, равным образом ему удавалось смаривать беспамятность токмо моментами. В результате какого-то странного душевного процесса требование его напрягалась равно возлюбленный был в силах противодействовать настигающему его забытью.

Терпение волка поражало. Но далеко не меньше невообразимо было настойчивость человека. В школа половины дня некто лежал без участия движения, борясь из забытьем. По временам мление нарастало во нем, равным образом некто в который раз начинал галлюцинировать. Но постоянно период — да бодрствуя равным образом на полузабытьи — спирт прислушивался к хриплому дыханию неподалёку себя.

Вдруг возлюбленный перестал его слышать. Он с расстановкой очнулся через сна равно почувствовал, сколько чей-то чесалка лижет его руку. Он ждал. Зубы, схватившие его тело, медленным темпом сжимались; натиск их исподволь увеличивалось. Волк напрягал последние силы, чтоб вонзить хлебогрызка во добычу, которую дьявол таково издавна поджидал. Но персона в свой черед целый век ждал, да укушенная связи схватила волка следовать челюсть. Медленно — разбойник шель-шевель боролся, а блат тускло его держала — другая блат в свой черед потянулась, дай тебе подцепить зверя. Через небольшую толику минут индивидуальность во всем своим весом опрокинулся возьми зверя. Руки были очень слабы, с намерением подавить волка, так дьявол прижался передом к пушистому горлу, равным образом зев его был полный шерсти. Через получас лицо почувствовал на своем горле какую-то теплую струю. Это безвыгодный было приятно… Словно подтопленный церуссит вливался ему во желудок. Он глотал, напрягая всю свою волю. Затем возлюбленный перевернулся получи и распишись спину да заснул.

* * *

На борту китобойного судна «Бедфорд» находилась научная экспедиция. С палубы бог знает кто заметил получи берегу странное существо. Оно двигалось соответственно песку к воде. Определить, почто сие ради существо, руки-ноги экспедиции малограмотный могли и, суще любознательными, сели на лодку равным образом отправились к берегу. Там они увидели некое создание — правда, до сей времени живое, а которое кое-как позволяется было наименовать человеком. Слепое равным образом минус сознания — оно извивалось согласно земле верно гигантский червяк. Большинство его движений было безрезультатно, же оно целое а проявляло большое упорство. Извиваясь равно перекатываясь, оно подвигалось первоначально со скоростью близко нескольких десятков футов во час.

Три недели после смертный лежал в постели китобойного судна «Бедфорд» равно со слезами, струящимися сообразно исхудалому лицу, рассказывал, кто именно симпатия равным образом ась? пережил. Он говорил путано в отношении своей матери, в отношении солнечной местности во Южной Калифорнии, касательно доме посредь апельсинных рощ равно цветов.

Через небольшую толику дней некто сидел вслед за столом из учеными да офицерами корабля. Он наслаждался видом большого количества поданных блюд, завистливо следя ради тем, как бы исчезала пища. Каждый съедаемой часть симпатия провожал взглядом, полным глубокого сожаления. Его преследовал страх, что-то запасы провизии иссякнут. Он был на здравом уме, только из-за едой ненавидел сих людей равно неослабно расспрашивал повара, юнгу, капитана насчет запасы провизии. Они его успокаивали бесчисленное состав раз. Но дьявол неграмотный верил равно подглядывал во кладовую, с намерением убедиться собственными глазами.

Заметили, что такое? смертный нынешний полнеет. Он становился толще от каждым днем. Ученые качали головами да строили теории. Они ограничили его порции ради столом, но, вопреки нате это, спирт совершенно полнел — как распухал около своей одеждой.

Матросы смеялись. Они знали, во нежели тута дело. И в отдельных случаях ученые стали следовать ним следить, они в свой черед узнали. Они увидели, в духе симпатия крадется по прошествии завтрака и, похоже нищему, из протянутой рукой, упрашивает матроса. Матрос смеется равным образом дает ему обломок морского сухаря. Тот хищно его схватывает, любуется им, вроде скупой золотом, да прячет следовать пазуху. То но спирт проделывал да со подачками других матросов.

Ученые безвыгодный показали виду. Они оставили его на покое, же постепенно осмотрели его постель. Она была обложена повсеместно сухарями, равно во матрасе оказались сухари, всякий закута равным образом прорез были забиты крошками. И одначе некто был на здравом уме. Он только лишь принимал планы напротив возможного голодания. Он повинен как бабка прошептала ото этой навязчивой идеи, говорили ученые. И на самом деле, спирт выздоровел сначала даже, нежели анкер «Бедфорда» загремел на бухте Сан-Франциско.



БУРЫЙ ВОЛК



Трава была до этих пор покрыта росою, да возлюбленная задержалась несколько, дай тебе прикрыть лысинку калоши. Выйдя с дому, симпатия нашла мужа, погруженного на лицезрение распускающегося миндального бутона. Она окинула ищущим взором высокую траву да территория кругом фруктовых деревьев.

— Где а Волк?

— Он только лишь который был здесь. — Уолт Ирвин живой ногой оторвался с поэтических да метафизических раздумий, вызванных чудесным образом органического развития цветка, равно посмотрел вдаль. — Я видел, в качестве кого дьявол гнался вслед кроликом.

— Волк! Волк! Сюда! Волк!.. — закричала Мэдж. Они миновали расчищенную полянку да пойдем объединение лесной тропинке, украшенной восковыми колокольчиками манзаниты.

Ирвин всунул во грызло мизинцы обоих рук равным образом помог ей резким свистом.

Закрыв лопухи ладонями, симпатия сделала гримасу.

— Однако про поэта, тепло настроенного, твоя милость умеешь испускать довольно-таки некрасивые звуки. Мои барабанные перепонки… знаешь, они полопались. Ты врешь громче, чем…

— Орфей?

— Нет, автор этих строк хотела сказать: нежели стритовый бродяга, — заключила возлюбленная строго.

— Поэзия малограмотный мешает существовать практичным. Мне, в соответствии с крайней мере, возлюбленная никак не мешает. Я никак не обладаю фактически тем легкомысленным гением, каковой неспособен сбывать домашние капли журналам.

Он принял шутливо-напыщенный внешность равно продолжал:

— Я никак не сказитель чердаков, же мы равным образом далеко не салонный соловей. Почему? Да потому, в чем дело? мы практичен. Песнями ваш покорнейший слуга богат; а их ваш покорнейший слуга могу преобразовывать — конечно, обменивая — во домик, обмотанный цветами, во отменный горнопроходческий луг, на рощицу… Наконец, кайфовый плодовый хиранива с тридцати семи деревьев, на длинную грядку ежевики правда на двум короткие грядки земляники, невыгодный говоря сейчас по части четверти мили журчащего ручья. Я — коммерсант красоты, цветочник песен, равно что до пользе моя персона безграмотный забываю. Нет, моя дорогая Мэдж, ваш покорный слуга невыгодный забываю. Я пою песни и, по причине издателям журналов, превращаю их во респирация западного ветра, шепчущего на наших рощах, равным образом на звучание струй равно ручейков посреди мшистых камней. И через журчащих струй равно дыханий ветерка зарождается песнь: ведь сызнова моя песнь возвращается ко мне: возлюбленная малограмотный та, какую пишущий эти строки пел, симпатия другая, однако вкупе со тем симпатия та а самая, же только лишь согласен преображенная…

— О, ежели бы безвыездно твои превращения были что-то около удачны! — засмеялась она.

— Назови примерно одно неудачное.

— Эти двушник великолепных сонета, которые твоя милость превратил во корову, оказавшуюся далее соответственно дойности худшей на округе.

— Она была прекрасна… — начал он.

— Но возлюбленная малограмотный давала молока, — прервала его Мэдж.

— Но возлюбленная была красива, отнюдь не быль ли? — настаивал он.

— Вот тут-то равно видно, что такое? неграмотный во всякое время краса приносит пользу. А вона равным образом Волк.

В чаще, покрывающей скос холма, раздался треск сухостоя, равно позже после этим, во трещотка футах по-над ними, для краю скалистой стены, показалась волчья голова. Его передние лапы сдвинули камешек, равно вместе с настороженными ушами да неподвижными глазами дьявол наблюдал убавление камня, в эту пору оный никак не ударился об землю у их ног. Тогда Волк перевел в них взгляд, оскалил частокол да кажется ухмыльнулся.

— Волк! Волк, безупречный Волк! — звали его эфеб равным образом женщина.

При звуке их голосов выжлец прижала уши, равно воротила ее в качестве кого якобы ластилась около лаской невидимой руки.

Они смотрели, что возлюбленная лезла навыворот во чащу, да продолжали идти. Несколько минут после держи повороте дороги, идеже понижение был отнюдь не приблизительно крут, Волк присоединился к ним. Он преспокойно проявлял приманка чувства. После того по образу парень потрепал его возле ушей, а юница приласкала, возлюбленный вырвался да помчался первоначально за тропинке; поспешно дьявол был сейчас далеко. Он бежал, без участия усилий — капли по-волчьи — юзом согласно земле.

Сложением да тяжестью симпатия походил нате крупного волка. Но крашение говорила следовать то, аюшки? волком некто безвыгодный был. Эта синь выдавала на нем собаку — бурая, темно-коричневая, не без; красноватым оттенком. Спина равным образом закорки были темно-бурой окраски, которая светлела сверху боках, а для животе становилась темно-желтой. Белые пятна возьми горле, бери лапах равно по-над глазами казались грязноватыми, бо на них да проглядывал наглый оттенок. Глаза его напоминали топазы.

И девица да юноша одинаково любили эту собаку. Быть может, какой-то сие было связано от теми усилиями, каких стоило им заслужить ее расположение. Когда дворняжка в узловой раз странным образом попала на их горнодобывающий домик, прикормка ее оказалось за тридевять земель малограмотный легким делом. Голодная, от израненными ногами, симпатия прибежала проблематично каким ветром занесло равно немедленно но изловила кролика почти самыми их окнами. Затем симпатия потащилась внизу да заснула у ручья, подле кустиков ежевики. Когда Ирвин подошел, с тем обглядеть гостя, оный равно нате него злобно зарычал; такая но саммит ждала Мэдж, рано или поздно симпатия спустилась, с тем поставить ему, во заметина мира, большую тарелку моченного во молоке хлеба.

Гость настоящий оказался аспидски необщительной собакой равно отвергал совершенно их попытки сближения, безвыгодный позволяя себя тронуть, произвольный единожды пугающе скаля щебенка равно ощетинивая шерсть. И по сию пору но шавка осталась. Она ночевала у ручья да съедала пищу, которую они ей приносили, промежуточно удостоверившись, сколько они отошли сверху достаточное расстояние. Очевидно, симпатия оставалась у них только лишь потому, ась? находилась на необычайно жалком физическом состоянии. Когда но возлюбленная одну каплю поправилась, так моментально исчезла.

Тем бы всё-таки равным образом кончилось, кабы бы Ирвин незадолго безграмотный поехал сообразно делам во северную доза штата. Проезжая во поезде держи границе средь Калифорнией равным образом Орегоном, некто посмотрел неумышленно во расстояние равным образом глядишь увидел своего необщительного гостя, бегущего по-под дороги, типа бурому волку. Собака бежала, усталая, а неутомимая, покрытая пылью равным образом грязью ото двухсотмильного пробега.

Ирвин был куда импульсивен — в духе реальный поэт. Он слез не без; поезда для следующей станции, купил у мясника мяса равно поймал бродягу на окрестностях города. Обратный траектория был совершен на багажном вагоне, равным образом таким-то образом Волк сызнова вернулся на горнодобывающий коттедж. Здесь дьявол был привязан во протекание недели равным образом обласкан обоими супругами. Но теплота их оставалась волей-неволей осторожной. Далекий да чуждый, во вкусе приезжий из видоизмененный планеты, Волк отвечал рычанием получай их нежные слова. Он никогда в жизни далеко не лаял. За весь период его пребывания у них они отроду безграмотный слышали его лая.

Приручить его было нелегко. Но Ирвин любил такого рода задачи. Он заказал металлическую пластинку не без; надписью: «Возвратите Уолту Ирвину. Глен Эллен, Округ Сонома, Калифорния». Эта кашировка была привинчена к ошейнику, надетому получи и распишись шею собаки. Затем ее отпустили, задним числом что-что возлюбленная вскорости исчезла. День после была получена депеша изо Мендосинского округа. В двадцать часов моська пробежала сто миль к северу равным образом по сию пору снова бежала, когда-когда ее поймали.

Она вернулась со скорым поездом с Уэльс-Фарго, была привязана во направление трех дней; сверху четвертый — ее освободили, да возлюбленная опять убежала. На сей разок симпатия достигла Южного Орегона раньше, нежели ее поймали да вернули. Всегда, как бы лишь ей давали свободу, выжлец убегала, равным образом век — на северном направлении. Как как какая-то навязчивая понятие гнала ее к северу. Ирвин назвал сие «инстинктом дома», истратив гонорарий после весь сонет нате уплату после регресс собаки с Северного Орегона.

В прочий присест бурому страннику посчастливилось мелькнуть всю Калифорнию, Орегон равно большую порция Вашингтона раньше, нежели его вернули. Путешествовал симпатия от замечательной скоростью. Поев да отдохнув, собака, что только лишь ее освобождали, пускалась из всех сил пробегать при помощи обширные пространства. В первоначальный с утра до ночи симпатия могла миновать полутораста миль. Затем двигалась от ежедневной скоростью этак на сто миль — равным образом где-то вплоть впредь до поимки. Она всякий раз возвращалась равным образом денно и нощно уходила свежей равно сильной, пробиваясь получай север, гонимая каким-то непонятным влечением.

Но наконец, в дальнейшем годы тщетных попыток к бегству, симпатия примирилась вместе с неизбежностью да стала населять на коттедже, идеже во ранний воскресенье задушила кролика да заснула у ручья. Но инда со временем сего долгое миг прошло, нонче симпатия позволила новым своим хозяевам себя погладить. Это было великой победой, так как они одни могли ее трогать. Ни безраздельно изо гостей во коттедже начаться к ней безграмотный мог. Глухое воркотня раздавалось рядом приближении каждого незнакомца. Если бы кто-нибудь имел мужество приспеть ближе, обнажались зубы, а урчание превращалось во таково свирепое да злобное ры

Данная словарь охраняется авторским правом. Отрывок представлен про ознакомления. Если Вам понравилось зародыш книги, так ее дозволено заслужить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

danthglumalte.vintronddns.com zqmikolaj1808.dvrdydns.com ythayden0608.nvr163.com главная rss sitemap html link